Капстрой Ближнего Востока уперся в исполнение
Рынок капитальных проектов и инфраструктуры на Ближнем Востоке в 2025 году сохранял высокий инвестиционный импульс, но главный вопрос для отрасли сместился от масштабов объявлений к способности доводить проекты до результата. PwC Middle East в отчете Capital Projects & Infrastructure Survey 2025, основанном на опросе более 100 специалистов, проведенном в декабре 2024 года и январе 2025 года, пишет, что 75% респондентов ожидают роста расходов на капитальные проекты и инфраструктуру в ближайшие два года.
Инвестиционный рост в регионе Ближнего Востока
PwC фиксирует, что оптимизм в секторе остается высоким, однако его природа изменилась. Если в 2014 году уверенность была в значительной степени завязана на нефтяные доходы и государственные бюджеты, то в 2025 году рынок все больше зависит от более сложной комбинации факторов: частного финансирования, регуляторной среды, цифровизации, устойчивости моделей исполнения и соответствия национальным стратегиям, включая Saudi Vision 2030, Riyadh Expo 2030, подготовку к чемпионату мира по футболу 2034 года в Саудовской Аравии, а также Dubai 2040 Urban Master Plan.
Отчет показывает, что инвестиционная карта региона становится одновременно и шире, и жестче с точки зрения отбора проектов. В 2025 году Саудовская Аравия лидирует как главный рынок для вложений: 78% респондентов назвали ее ключевым направлением, ОАЭ указали 65%, Катар — 29%, за ними следуют Оман и Египет. При этом почти три четверти опрошенных, или 73%, собираются использовать партнерства, совместные предприятия и альянсы как основную инвестиционную модель в ближайшие два-три года.
Частный капитал и партнерства меняют модель финансирования
Одним из центральных выводов PwC стало усиление роли частного капитала. О важности частного финансирования для реализации проектов заявили 80% участников опроса, тогда как 73% намерены наращивать использование партнерств, включая альянсы и венчурных инвесторов. Для региона это означает уход от модели, в которой государство почти полностью формирует спрос и финансирование, к более смешанной архитектуре, где скорость реализации, контроль бюджета и распределение рисков становятся не менее важными, чем сама амбиция проекта.
Но именно здесь появляется первое серьезное ограничение. Несмотря на рост оптимизма, 28% респондентов ожидают, что нехватка капитала в ближайшей перспективе негативно повлияет на их проекты. PwC пишет, что это уже приводит к менеджменту, основанному ценности: низкоприоритетные или высокорисковые инициативы откладываются либо уменьшаются в масштабе, а капитал перераспределяется в пользу более жизнеспособных и стратегически значимых объектов.
Успех проекта теперь измеряется деньгами, а не только сроками
Наиболее показательный сдвиг касается самой метрики успеха. По данным PwC, 63% участников опроса теперь считают финансовый результат главным показателем успешности проекта. Это важный поворот для региона, где исторически масштаб, политическая значимость и соблюдение сроков часто воспринимались как ключевые критерии. В новой фазе приоритет смещается к контролю себестоимости, конкурентоспособности и коммерческой отдаче.
Отчет прямо указывает, что отрасль стала смотреть на project health шире. PwC отмечает, что многие респонденты продолжают считать проекты «здоровыми» даже при задержках и перерасходе, если они в итоге дают стратегическую, операционную или финансовую ценность. Иными словами, рынок не перестал терпеть отклонения, но теперь требует, чтобы эти отклонения были оправданы результатом.
Перерасходы и задержки остаются системной проблемой
Самая критичная часть отчета касается исполнения. PwC сообщает, что 81% респондентов сталкивались с перерасходом бюджета за последний год, тогда как 79% заявили о задержках по проектам. При этом доля проектов с перерасходом выросла по сравнению с 2014 годом с 71% до 81%. По задержкам картина стала сложнее: доля проектов с отставанием от одного до шести месяцев выросла с 45% до 66%, а доля задержек более чем на шесть месяцев, напротив, сократилась с 47% до 16%. Это означает, что рынок научился лучше сдерживать затяжные провалы, но не избавился от регулярных среднесрочных сдвигов графика.
Причины перерасходов в 2025 году выглядят в первую очередь инфляционными и операционными. PwC называет главным фактором рост стоимости материалов, труда и оборудования, который упомянули 62% респондентов. Далее следуют регуляторное соответствие с 44%, дефицит поставок с 38%, вариации со стороны заказчика с 35%, слабая работа подрядчиков и субподрядчиков с 30%, а также общая сложность современных проектов, также с 30%.
С причинами задержек картина не менее жесткая. На первом месте стоят изменения объема работ и требований, или scope changes, их назвали 56% респондентов. Затем идут проблемы с подрядчиками и субподрядчиками — 49%, регуляторные требования и compliance — 38%, сбои поставщиков — 38%, недостаточное время на выполнение проекта — 29%. PwC отдельно отмечает, что регуляторная среда влияет не только на инвестиционные решения, но и напрямую на сроки исполнения через разрешения, стандарты безопасности, трудовые нормы, закупочные процедуры и аудиторские обязательства.
Регуляторная сложность стала главным барьером
Одним из наиболее жестких сигналов отчета стало то, что 45% респондентов теперь считают регуляторную сложность главным препятствием для инвестиций. Почти половина опрошенных также связывает ее с перерасходом бюджета, а 38% — с задержками проектов. Для Ближнего Востока это особенно важно, поскольку в предыдущих циклах отрасль чаще жаловалась на стоимость, дефицит ресурсов или контрактные споры, а не на собственно регуляторную нагрузку.
PwC прямо пишет, что рынок уже не может полагаться только на масштаб и политическую поддержку. Новая среда требует большей гибкости, лучшего compliance и более зрелых моделей исполнения. В этом смысле регуляторная сложность из фонового фактора превратилась в полноценную статью инвестиционного риска.
Цифровизация становится обязательной, но не решает проблему кадров
Отчет показывает, что цифровая повестка окончательно вышла из стадии экспериментов. 65% респондентов включили цифровые технологии в тройку главных инвестиционных приоритетов на ближайшие два-три года, 89% уже используют облачные решения, 64% применяют BIM, 51% используют AI/ML, а 33% планируют пилоты Generative AI в течение ближайшего года. Кроме того, 54% уже ведут end-to-end digital workflows, а еще 32% намерены перейти к ним в течение года.
PwC при этом подчеркивает, что цифровая зрелость дает осязаемый эффект. Организации с более зрелыми цифровыми процессами получают экономию на проекте в диапазоне 15-20%, 72% участников отмечают рост эффективности, 66% — снижение числа человеческих ошибок, а 61% — улучшение качества решений за счет data dashboards в реальном времени. Но отчет отдельно предупреждает о сохраняющихся data silos, разрыве между BIM, cost systems, schedules и IoT, а также о слабых стандартах data governance.
Наиболее устойчивое ограничение — не софт, а люди. В 2025 году 41% респондентов назвали дефицит квалифицированных кадров серьезным барьером для инвестиций и роста. Одновременно 71% компаний заявили, что инвестируют в развитие и удержание внутренних специалистов, а 46% — в привлечение кадров с рынка. Это говорит о том, что цифровизация в регионе уже стала нормой, тогда как человеческий капитал остается дефицитным ресурсом.
Сервисное управление быстро выходят в мейнстрим
Еще один важный вывод PwC касается managed services. Уже 49% респондентов используют такие модели, а еще 25% планируют внедрить их в течение года. PwC связывает этот спрос с нехваткой project controls professionals, ростом сложности проектов и сжатием сроков. В отчете также сказано, что 48% видят в сервисном управлении инструмент более быстрого и качественного принятия решений, а 39% — способ получить доступ к технологиям и инновациям, которых не хватает внутри компании.
Для рынка это означает, что аутсорсинг и гибридные модели больше не воспринимаются как временный компромисс. Они становятся частью базовой операционной архитектуры крупных проектов, особенно там, где нужно быстро наращивать контроль, закупки, contract management и технологическую поддержку.
Война и региональные конфликты изменили инвестиционный контекст
Отдельно на рынок давит война и сохраняющаяся региональная нестабильность, которые резко повысили цену ошибки для инвестора. Хотя сам отчет PwC фокусируется прежде всего на исполнении, регуляторной сложности и стоимости капитала, более широкий макрофон в 2025 году стал заметно жестче: Всемирный банк прямо указывает, что прогноз по MENA остается крайне неопределенным из-за продолжающихся вооруженных конфликтов и высокой напряженности в ряде стран, а IMF осенью 2025 года также отмечал, что экономическая динамика региона сохраняет устойчивость, но развивается на фоне продолжающихся геополитических напряжений. На практике это означает, что даже при высоком интересе к инфраструктуре, недвижимости и мегапроектам война поставила часть долгосрочных инвестиций под большой знак вопроса: инвесторы вынуждены закладывать более высокий risk premium, учитывать уязвимость логистики, энергорынков и подрядных цепочек, а также внимательнее оценивать, какие проекты действительно переживут период повышенной турбулентности.
При таком фоне меняется и сам характер отбора капитала. Если еще несколько лет назад масштаб проекта сам по себе мог быть аргументом в его пользу, то теперь война и геополитическая фрагментация сделали инвесторов заметно осторожнее: капитал охотнее идет в проекты с понятной окупаемостью, государственным приоритетом, защищенной финансовой моделью и более коротким горизонтом исполнения. Именно поэтому сегодняшняя проблема Ближнего Востока заключается уже не в нехватке амбиций, а в том, что война и нестабильность сделали стоимость промаха слишком высокой даже для самых богатых рынков региона
Сравнение с Грузией: другой масштаб, но схожая логика дефицита
Хотя исследование PwC посвящено капитальным проектам и инфраструктуре Ближнего Востока, сравнение с Грузией показывает, как аналогичная логика спроса и дефицита работает в другой отраслевой конфигурации. По предварительным данным Geostat, номинальный ВВП Грузии в 2025 году составил 104,6 млрд лари, а реальный рост экономики достиг 7,5%. В 2025 году число международных посетителей составило 5,8 млн, что на 7% выше уровня 2024 года, а количество туристических визитов достигло 5,5 млн, увеличившись на 8,4%. По данным официального обзора Georgian National Tourism Administration, доходы от международных поездок в январе-сентябре 2025 года достигли рекордных 3,64 млрд долларов, что на 5,1% больше, чем годом ранее.
С точки зрения восприятия безопасности Грузия также сохраняет относительно рабочий инвестиционный профиль вне оккупированных территорий. Британский МИД предупреждает о рисках в Абхазии и Южной Осетии и прилегающих районах, но не распространяет аналогичную рекомендацию на всю страну. Для инвесторов в недвижимость и hospitality это имеет значение, поскольку baseline safety остается одним из ключевых факторов для международного капитала и second-home спроса.
При этом в верхнем сегменте грузинского рынка сохраняется дефицит. Forbes Georgia писал, что premium и luxury hospitality в стране находятся в фазе роста, тогда как международно узнаваемое luxury-предложение все еще ограничено по масштабу. Именно поэтому Грузия интересна как контраст к Ближнему Востоку: в GCC главная проблема состоит в сложности исполнения гигапроектов, а в Грузии — в ограниченной глубине качественного лакшари-предложения при сильном макроэкономическом фоне и растущем туризме.
Как сообщают эксперты International Investment, Ближний Восток в 2025 году уже находится в фазе, где рынок наказывает не за недостаток амбиций, а за слабое исполнение. Грузия, напротив, пока остается рынком, где сильный спрос, рост туризма, рост ВВП и относительно приемлемое восприятие безопасности опережают масштаб качественного luxury-предложения. Именно поэтому для инвестора два этих сюжета важны вместе: один показывает пределы экстенсивного роста, а второй — пространство для предложения там, где продукт еще не успевает за спросом.
FAQ
О чем главный вывод отчета PwC 2025?
Главный вывод в том, что рынок капитальных проектов Ближнего Востока сохраняет высокий инвестиционный оптимизм, но все сильнее упирается в качество исполнения. 75% респондентов ждут роста расходов, однако 81% уже сталкивались с перерасходами, а 79% — с задержками.
Какие страны лидируют по инвестиционной привлекательности?
PwC называет Саудовскую Аравию, ОАЭ и Катар тремя главными рынками для капитальных проектов и инфраструктуры. Внутри опроса Саудовскую Аравию выбрали 78% респондентов, ОАЭ — 65%, Катар — 29%.
Почему частное финансирование стало таким важным?
Потому что 80% участников считают его критически важным для реализации проектов, а 73% намерены использовать партнерства, СП и альянсы как основной инвестиционный формат. Это отражает переход от чисто государственно финансируемой модели к более смешанной.
Что чаще всего вызывает перерасход бюджета?
На первом месте рост цен на материалы, труд и оборудование, его указали 62% респондентов. Далее следуют регуляторное соответствие, перебои поставок и изменения со стороны заказчика.
Что чаще всего вызывает задержки?
PwC называет главным источником задержек scope changes, их указали 56% респондентов. За ними идут слабая работа подрядчиков и субподрядчиков, регуляторные требования и проблемы поставщиков.