Уолл-стрит не уходит с Ближнего Востока

Goldman Sachs и Moelis демонстрируют для клиентов «обычный режим работы» на Ближнем Востоке, несмотря на войну вокруг Ирана, волатильность нефти и риск задержки сделок. Для крупнейших инвестиционных банков регион остаётся не периферией риска, а одним из главных источников капитала, инфраструктурных проектов и стратегических сделок на фоне перестройки энергетики, технологий и суверенных фондов.

Банкиры остались в регионе

Bloomberg сообщил, что международные руководители Goldman Sachs Anthony Gutman и Kunal Shah видят «огромную возможность» на Ближнем Востоке, несмотря на конфликт вокруг Ирана, и подчёркивают, что клиенты хотят видеть банк «на земле», а не в режиме дистанционного наблюдения. По данным публикации, Goldman Sachs сохраняет пять офисов и около 100 сотрудников в регионе, а среди недавних направлений работы упоминаются сделки с Qatar Investment Authority, суверенным фондом Катара, и Public Investment Fund, государственным инвестиционным фондом Саудовской Аравии.

Эта позиция отражает более широкий сдвиг на Уолл-стрит. Ближний Восток уже не воспринимается только как источник нефтяных доходов: банки конкурируют за сопровождение приватизаций, инфраструктурных проектов, энергетических сделок, технологических инвестиций и размещения капитала суверенных фондов. Даже если часть сделок временно откладывается, долгосрочная логика присутствия остаётся прежней: регион располагает крупной ликвидностью, а правительственные программы диверсификации требуют внешних консультантов, кредиторов и организаторов капитала.

Moelis говорит о возвращении к нормальности

Глава Moelis & Company Navid Mahmoodzadegan, согласно той же публикации, заявил о «возвращении к нормальности» на Ближнем Востоке и допустил, что после острой фазы конфликта может появиться «новый Ближний Восток». По его словам, компании региона продолжают крупно инвестировать в энергетику, телекоммуникации и индустрию досуга, хотя отдельные сделки в краткосрочном периоде задерживаются.

Для Moelis это не риторика без финансовой базы. Компания сообщила, что в первом квартале 2026 года сохраняла сильный баланс: $353,7 млн денежных средств и ликвидных инвестиций при отсутствии долга. Банк также объявил квартальные дивиденды $0,65 на акцию и продолжил расширение команды, включая специалистов по рынкам капитала, энергетике, частному капиталу и лондонскому направлению.

Слияния и поглощения выдержали шок

Сделки по слияниям и поглощениям, то есть покупке, объединению или продаже компаний и активов, пока не остановились. S&P Global оценил объём мировых слияний и поглощений в первом квартале 2026 года в $861,1 млрд, что стало самым сильным стартом года с 2021-го и на 9,7% превысило показатель первого квартала 2025 года. При этом рынок остаётся неоднородным: крупные трансформационные сделки идут активнее, чем сделки среднего и малого размера.

Goldman Sachs получил прямую выгоду от этой устойчивости. По данным отчётности банка, в первом квартале 2026 года чистая выручка составила $17,23 млрд, а чистая прибыль — $5,63 млрд. Это показывает, что рынок инвестиционно-банковских услуг вошёл в конфликт не в состоянии слабости, а на фоне восстановления комиссий, высокой торговой активности и спроса на стратегические консультации.

Иранский конфликт меняет цену риска

Конфликт вокруг Ирана не исчез из расчётов клиентов, но пока не стал фактором, полностью блокирующим корпоративные решения. Goldman Sachs Asset Management отмечал, что рынки акций, облигаций, валют и сырья столкнулись с ростом волатильности, а ключевым фактором остаётся длительность конфликта. В базовом сценарии управляющие банка сохраняли оценку устойчивого мирового роста, но признавали рост «хвостовых рисков», то есть маловероятных, но потенциально тяжёлых сценариев.

Главный канал передачи риска — энергия. Ближний Восток остаётся критически важным для нефти и газа, а Ормузский пролив, соединяющий Персидский залив с мировыми морскими маршрутами, является одной из важнейших точек мировой энергетической торговли. Если сбои в поставках затянутся, корпоративные модели начнут пересчитывать не только стоимость сырья, но и инфляцию, процентные ставки, спрос потребителей и стоимость долга.

Рынки смотрят сквозь войну, но не игнорируют её

Goldman Sachs Research писал, что сбалансированные инвестиционные портфели формата «60% акций и 40% облигаций» понесли сравнительно ограниченные потери с начала войны, а рынки акций оказались устойчивее, чем ожидалось. При этом банк предупреждал: главная опасность состоит в том, что шок процентных ставок может со временем перейти в шок экономического роста, если дорогая энергия и высокая доходность облигаций начнут сжимать кредит и инвестиции.

Morgan Stanley также связывает сценарии рынка с Ормузским проливом. По оценке банка, даже при смягчении напряжённости нефть в 2026 году может держаться в диапазоне $80–90 за баррель, тогда как при сохранении ограничений цена способна перейти к $100–110 за баррель. Для инвестбанков это означает двойственный эффект: волатильность поддерживает торговые подразделения, но дорогая энергия и неопределённость могут осложнять финансирование сделок.

Goldman делает ставку на масштабные сделки

Глава Goldman Sachs David Solomon ранее говорил, что конфликт вокруг Ирана пока не ударил по сделкам слияний и поглощений, а портфель потенциальных сделок банка остаётся близким к максимуму за четыре года. По данным Business Insider, он отмечал устойчивость крупных корпоративных решений, хотя первичные размещения акций, то есть выход компаний на биржу с продажей акций инвесторам, в марте замедлились.

Это объясняет, почему банкиры продолжают ездить по региону и встречаться с клиентами. В периоды геополитической неопределённости крупные компании не всегда отменяют сделки; чаще они меняют структуру финансирования, требуют больше гарантий, пересматривают оценку активов, добавляют защитные условия в договоры и переносят сроки закрытия. Для консультантов это создаёт больше работы, а не обязательно меньше.

Европа и Великобритания становятся частью сюжета

Goldman Sachs также связывает свои планы с европейской повесткой роста. В Великобритании обсуждается смягчение режима разделения крупных банков, который после финансового кризиса требовал отделять розничные операции от торговых и инвестиционных подразделений. Для Goldman Sachs более гибкий режим мог бы расширить возможности кредитования и управления активами в стране, где банк уже присутствует через розничную платформу Marcus.

Европейский фактор важен для ближневосточной стратегии: суверенные фонды Персидского залива активно покупают активы в Европе, а европейские компании ищут капитал для энергетики, инфраструктуры, обороны, искусственного интеллекта и телекоммуникаций. Поэтому банки, работающие одновременно в Лондоне, Эр-Рияде, Дохе, Абу-Даби и Нью-Йорке, получают преимущество в трансграничных сделках.

Ближний Восток остаётся рынком капитала

Для стран Персидского залива конфликт создаёт сложный баланс. С одной стороны, энергетическая волатильность поддерживает доходы нефтегазовых экспортёров. С другой — риск атак, перебоев логистики, страховых надбавок и дорогого финансирования повышает стоимость проектов. Это особенно важно для программ экономической диверсификации, где государства вкладывают сотни миллиардов долларов в туризм, спорт, недвижимость, промышленность, возобновляемую энергетику и цифровую инфраструктуру.

Инвестиционные банки видят здесь не только риски, но и комиссионный поток. Региону нужны консультации по продаже активов, долговому финансированию, выпуску акций, слияниям и поглощениям, реструктуризации и партнёрствам с международными компаниями. Поэтому формула «работаем как обычно» означает не отсутствие опасности, а готовность банков монетизировать неопределённость через консультации, торговлю и финансирование.

Обычный режим стал новым стресс-тестом

Главный вопрос для Уолл-стрит — не в том, будет ли конфликт влиять на сделки, а в том, когда влияние станет достаточно сильным, чтобы изменить решения советов директоров. Пока крупные банки говорят о стабильном капитале, сильном интересе клиентов и продолжении стратегических проектов. Но если энергия останется дорогой, инфляция закрепится, а процентные ставки снизятся медленнее ожиданий, часть сделок может перейти из стадии подготовки в режим ожидания.

Для клиентов банков это означает более дорогую страховку, более жёсткие кредитные условия и большую роль консультантов при оценке политического риска. Для самих банков — шанс укрепить позиции в регионе, где доступ к государственному капиталу, суверенным фондам и крупным корпоративным клиентам важнее краткосрочной рыночной турбулентности.

Как сообщают эксперты International Investment, заявления Goldman Sachs и Moelis показывают не спокойствие рынка, а его адаптацию к хроническому геополитическому риску: банки не уходят с Ближнего Востока, потому что именно там сейчас концентрируются капитал, государственные программы и крупные сделки. Но инвесторам не стоит путать присутствие банков с безопасностью рынка: если конфликт затянется и энергетический шок начнёт давить на потребление, стоимость долга и инфляцию, «обычный режим работы» быстро превратится в режим дорогого ожидания.

Почему Goldman Sachs и Moelis продолжают работать на Ближнем Востоке?

Банки остаются в регионе из-за высокой концентрации капитала, активности суверенных фондов, инфраструктурных проектов и спроса на консультации по сделкам. Конфликт повышает риски, но не отменяет долгосрочную инвестиционную повестку.

Что означает «обычный режим работы» для инвестбанков?

Это не означает отсутствие риска. Речь идёт о сохранении офисов, встреч с клиентами, сопровождения сделок, консультаций по рынкам капитала и готовности работать в условиях повышенной неопределённости.

Как конфликт вокруг Ирана влияет на сделки?

Он может задерживать отдельные сделки, повышать стоимость финансирования, усиливать требования к гарантиям и менять оценки активов. Но крупные стратегические сделки пока продолжаются, особенно там, где компании видят долгосрочную выгоду.

Почему Ормузский пролив важен для банков и инвесторов?

Через Ормузский пролив проходит значительная часть мировой энергетической торговли. Любые сбои там влияют на нефть, инфляцию, процентные ставки, стоимость долга и инвестиционные решения компаний.

Какие риски остаются для рынка?

Главные риски — затяжной конфликт, высокая цена нефти, рост инфляции, медленное снижение ставок, ухудшение потребительского спроса и задержка сделок, особенно в секторах с высокой долговой нагрузкой.